Анализ чуковский живой как жизнь


Узнай Больше

В первую очередь Корней Иванович Чуковский известен как автор детских стихов о Мойдодыре и летающих стульях. Но также писатель был литературоведом и ратовал за сохранение живого, яркого русского языка. Посвященная этому вопросу книга «Живой как жизнь» (впервые изданная в 1962г.) стала классикой. О её содержании мы сегодня и поговорим.

Глава первая: «Старое и новое»

Рассказом о знаменитом юристе и академике Анатолии Кони открывается первая глава «Живой как жизнь» (Чуковский), краткое содержание которой мы сейчас разберём. Анатолий Федорович слыл человеком очень большой доброты. Но только до того момента, как слышал несуразную русскую речь. Тут его гневу не было предела, хотя часто собеседник в самом деле не был виноват.

Дело в том, что в то время почётный академик был уже стар. Он родился и вырос в те времена, когда слово «обязательно» значило «любезно, уважительно». Но оно приобрело другое значение с течением времени, и теперь значило «непременно». Каждый, кто употреблял слово «обязательно» в значении «непременно», сразу же попадал под шквал критики.

Об этих изменениях языка, и о том, всегда ли это плохо, о «болезнях» русской речи и другом рассказывает в этой книге Корней Иванович Чуковский.

Глава вторая: «Мнимые болезни и — подлинные»

Что можно считать «болезнью слова»? Книга «Живой как жизнь» (Чуковский), жанр которой можно определить как нечто среднее между публицистикой и лингвистическим исследованием, помогает разобраться в этом вопросе.

Вы знали, что в стихах Пушкина слово «щепетильный» имеет совсем непривычное для нас значение — «галантерейный»? Слово «семья», такое привычное, сначала обозначало рабов и челядь, а потом — жену. Интересная «родословная» и у слова «кавардак». Сначала так называлось очень изысканное блюдо XVII века, горячо любимое боярами. Потом кавардаком начали называть острую боль в животе, причиняемой скверной болтушкой. Солдатские повара бросали в котёл нечищенную рыбу в песке, лук, сухари, кислую капусту и все, что было под рукой. И только потом «кавардак» обрёл знакомое всем значение «сумятица, беспорядок».

Эти трансформации — естественные, язык растёт и развивается, и противостоять этому невозможно и даже глупо, считает автор.

Глава третья: «Иноплеменные слова»

Эта глава является логичным продолжением предыдущей. Книга «Живой как жизнь» (Чуковский), краткое содержание которой мы обсуждаем, была бы неполной без иноплеменных слов. Корнею Чуковскому писали очень много писем обычные люди, которые заботятся о сохранности русского языка. Многие считали, что иностранные слова нужно изгнать как можно быстрее.

Автор приводит примеры иноплеменных слов, которые давно уже стали русскими: алгебра, алкоголь, чулок, артель, митинг, руль, рельсы, наивный, серьезный… «Неужели можно выбросить их из живой русской речи?» — спрашивает Чуковский. При этом он радуется тому, что многие иностранные слова не прижились в обиходе и не вытеснили исконно русские. Например, некогда популярное «фриштикать» никогда не придёт на язык обычному человеку. Вместо этого мы «завтракаем».

Глава четвертая: «Умслопогасы»

Модные словесные сокращения тоже не в состоянии испортить русский язык. Но в труде «Живой как жизнь» (Чуковский), анализ которого мы проводим, им посвящена целая глава. И не зря. Именно сокращения показывают, насколько важна умеренность во всем. Например, такие сокращения, как МХАТ, сберкасса, трудодень ничуть не испортили русскую речь.

Но мода на сокращения породила и множество «монстров». Твербуль Пампуш в самом деле — Тверский бульвар, памятник Пушкину. Массово сокращали имена — Петр Павлович превращался Пе Па как для учеников, так и коллег-учителей. Но хуже всего были сокращения-паллиндромы Росглавстанкоинструментснабсбыт, Ленгоршвейтрикотажпромсоюз, Ленгорметаллоремпромсоюз и другие такого типа.

С этого нужно сделать вывод, один из главных: все упирается в чувство стиля и соразмерности.

Глава пятая: «Вульгаризмы»

Читатели 1960-х годов часто считали «непристойными» такие слова, так «сиволапый», «штаны», «вонь», «дрянь», «высморкаться» и множество им подобных, которые для современного человека абсолютно естественные. Автор вспоминает гневное письмо в свой адрес за то, что употребил в статье слово «чавкает».

Совсем другое дело — вульгарный сленг современной молодежи, пишет в «Живой как жизнь» Чуковский. Краткое содержание главы сводится к тому, что такие жаргонизмы как «Фуфло», «вшендяпился» (вместо «влюбился»), «чувиха», «кадришка» (вместо «девушка»), «лобуда», «шикара» и прочее оскверняют не только русский язык, но и понятия, которые обозначают ими молодые люди.

Автор верно подмечает, что чувак, который вшендяпился в кадришку, испытывает далеко не те возвышенные чувства любви, которые описаны в стихах Александра Блока. Разложение языка посредством вульгарщины ведёт к разложению моральному, поэтому жаргон следует рьяно искоренять.

Глава шестая: «Канцелярит»

Именно книга Корнея Чуковского «Живой как жизнь» дала название единственной настоящей «болезни» русской речи — канцеляриту. Этот термин используют лингвисты, в том числе и переводчица Нора Галь в книге «Слово живое и мертвое».

Канцелярит — это язык бюрократии, деловых бумаг и канцелярий. Все эти «вышеизложенное», «выдана данная справка», «указанный период», «на основании сего», «и посему», «за неимением», «ввиду отсутствия», «что касается» прочно заняли свое место в деловой документации (при этом иногда доходя до абсурда).

Проблема в том, что канцелярит проник в обычный разговорный язык. Теперь вместо «зеленый лес» начали говорить «зеленый массив», обычная «ссора» стала «конфликтом», и прочее. Эти обороты речи, заимствованные изделовых бумаг, стали «лакмусовой бумажкой». Считали, что каждый культурный, хорошо воспитанный человек должен иметь такие слова в своем лексиконе.

Сказать в радиоэфире «Прошли сильные дожди» считалось простоватым и некультурным. Вместо этого прозвучало «Выпали обильные осадки». К сожалению, проблема канцелярита не исчезла. Сегодня эта болезнь укрепила свои позиции ещё больше. Ни один учёный не сможет защитить диссертацию, написанную простым, понятным языком. В обиходе мы постоянно вставляем канцелярские фразы, сами того не замечая. Так живая, сильная, искращаяся русская разговорная речь превращается в серую и сухую. И это единственная болезнь языка, с которой нужно бороться.

Глава седьмая: «Наперекор стихиям»

Многие воспринимают русский язык как стихию, с которой невозможно совладать. Так пишет в «Живой как жизнь» Чуковский. Краткое содержание последней, седьмой главы сводится к тому, что во времена, когда для каждого доступны знания, открыты обычные и вечерние школы, никто не имеет права быть неграмотным, не уважать свой язык.

Все неправильные слова и речевые обороты должны искореняться, а культура масс должна расти, а не падать. И как раз разговорная речь является индикатором роста или упадка культуры.

Итоги

К.Чуковский своим исследованием положил начало большой дискусии вокруг русского языка. Он не придерживался какой-то одной стороны и исходил из тщательно проверенных данных и чувства меры. Как и К.Паустовский, Корней Иванович очень любил русский язык, поэтому «Живой как жизнь» до сегодня является книгой, обязательной до прочтения всем — и лингвистам, и тем, кто хочет влюбиться в живую, простую русскую речь.

lyuboznat.ru

Живой как жизнь

Рассказы о русском языке

Глава первая СТАРОЕ И НОВОЕ

В нем (в русском языке)все тоны и оттенки, все переходы звуков от самых твердых до самых нежных и мягких; он беспределен и может, живой как жизнь, обогащаться ежеминутно. Гоголь

I

Анатолий Федорович Кони, почетный академик, знаменитый юрист, был, как известно, человеком большой доброты. Он охотно прощал окружающим всякие ошибки и слабости. Но горе было тому, кто, беседуя с ним, искажал или уродовал русский язык. Кони набрасывался на него со страстною ненавистью. Его страсть восхищала меня. И все же в своей борьбе за чистоту языка он часто хватал через край. Он, например, требовал, чтобы слово обязательно значило только любезно, услужливо. Но это значение слова уже умерло. Теперь и в живой речи и в литературе слово обязательно стало означать непременно. Это-то и возмущало академика Кони. — Представьте себе, — говорил он, хватаясь за сердце, — иду я сегодня по Спасской и слышу: “Он обязательно набьет тебе морду!” Как вам это нравится? Человек сообщает другому, что кто-то любезно поколотит его! — Но ведь слово обязательно уже не значит любезно, — пробовал я возразить, но Анатолий Федорович стоял на своем. Между тем нынче во всем Советском Союзе уже не найдешь человека, для которого обязательно значило былюбезно. Нынче не всякий поймет, что разумел Аксаков, говоря об одном провинциальном враче: “В отношении к нам он поступал обязательно” [С.Т. Аксаков, Воспоминания (1855). Собр. соч., т. II. М., 1955, стр. 52.]

Зато уже никому не кажется странным такое, например, двустишие Исаковского:

И куда тебе желается, Обязательно дойдешь.

Многое объясняется тем, что Кони в ту пору был стар. Он поступал, как и большинство стариков: отстаивал те нормы русской речи, какие существовали во времена его детства и юности. Старики почти всегда воображали (и воображают сейчас), будто их дети и внуки (особенно внуки) уродуют правильную русскую речь. Я легко могу представить себе того седоволосого старца, который в 1803 или в 1805 году гневно застучал кулаком по столу, когда его внуки стали толковать меж собой о развитии ума и характера. — Откуда вы взяли это несносное развитие ума? Нужно говорить прозябение» [Труды Я.К. Грота, т. II. Филологические разыскания (1852-1892). СПБ. 1899, стр. 69, 82.]. Стоило, например, молодому человеку сказать в разговоре, что сейчас ему надо пойти, ну, хотя бы к сапожнику, и старики сердито кричали ему: — Не надо, а надобно! Зачем ты коверкаешь русский язык? [В Словаре Академии Российской (СПБ, 1806-1822) есть только надобно.] Наступила новая эпоха. Прежние юноши стали отцами и дедами. И пришла их очередь возмущаться такими словами, которые ввела в обиход молодежь: даровитый, отчетливый, голосование, человечный, общественность, хлыщ [Ни в Словаре Академии Российской, ни в Словаре языка Пушкина (М., 1956-1959) слова даровитый нет. Оно появляется лишь в Словаре церковнославянского и русского языка, составленном вторым отделением Императорской Академии наук (СПБ, 1847). Слова отчетливый нет в Словаре Академии Российской. Слова голосование нет ни в одном словаре до Даля, 1882. Слово хлыщ создано Иваном Панаевым (наравне со словом приживалка ) в середине XIX века. См. также Труды Я.К. Грота, т. II, стр. 14, 69, 83. ]. Теперь нам кажется, что эти слова существуют на Руси спокон веку и что без них мы никогда не могли обойтись, а между тем в 30-40-х годах минувшего столетия то были слова-новички, с которыми тогдашние ревнители чистоты языка долго не могли примириться. Теперь даже трудно поверить, какие слова показались в ту пору, например, князю Вяземскому низкопробными, уличными. Слова эти: бездарность и талантливый. “Бездарность, талантливый,-возмущался князь Вяземский, — новые площадные выражения в нашем литературном языке. Дмитриев правду говорил, что “наши новые писатели учатся языку у лабазников” [П. Вяземский, Старая записная книжка. Л., 1929, стр. 264.] Если тогдашней молодежи случалось употребить в разговоре такие, неведомые былым поколениям слова, как: факт, результат, ерунда, солидарность [Ни слова факт , ни слова результат, ни слова солидарность нет в Словаре Академии Российской.] представители этих былых поколений заявляли, что русская речь терпит немалый урон от такого наплыва вульгарнейших слов. “Откуда взялся этот факт? — возмущался, например, Фаддей Булгарин в 1847 году. — Что это за слово? Исковерканное” [“Северная пчела”, 1847, № 93 от 26 апреля. Журнальная всякая всячина.]. Яков Гpот уже в конце 60-х годов объявил безобразным новоявленное слово вдохновлять [Труды Я.К. Грота, т. II, стр. 14.] Даже такое слово, как научный, и то должно было преодолеть большое сопротивление старозаветных пуристов, прежде чем войти в нашу речь в качестве полноправного слова. Вспомним, как поразило это слово Гоголя в 1851 году. До той поры он и не слышал о нем [«Гоголь в воспоминаниях современников”. М. стр. 511.].

Старики требовали, чтобы вместо научный говорили только ученый: ученая книга, ученый трактат. Слово научный казалось им недопустимой вульгарностью. Впрочем, было время, когда даже слово вульгарный они готовы были считать незаконным. Пушкин, не предвидя, что оно обрусеет, сохранил в “Онегине” его чужеземную форму. Вспомним знаменитые стихи о Татьяне:

Никто б не мог ее прекрасной Назвать; но с головы до ног Никто бы в ней найти не мог Того, что модой самовластной В высоком лондонском кругу Зовется vulgar. Не могу… Люблю я очень это слово, Но не могу перевести; Оно у нас покамест ново, И вряд ли быть ему в чести.

Оно б годилось в эпиграмме…

(VIII глава) Переводить это слово на русский язык не пришлось, потому что оно само стало русским. И долго не могли старики примириться с таким словосочетанием, как литературное творчество, которого не знали ни Державин, ни Жуковский, ни Пушкин [Слова творчество нет ни в Словаре Академии Российской, ни в Словаре церковнославянского и русского языка (СПБ. 1847).] Конечно, старики были не правы. Теперь и слово надо, и слово ерунда, и слово факт, и слово голосование, и слово научный, и слово творчество, и слово обязательно (в смысле непременно) ощущаются всеми, и молодыми и старыми, как законнейшие, коренные слова русской речи, и кто же может обойтись без этих слов! Теперь уже всякому кажется странным, что Некрасов, написав в одной из своих повестей ерунда, должен был пояснить в примечании: “Лакейское слово, равнозначительное слову — дрянь ” [См. “Петербургские углы” в некрасовском альманахе “Физиология Петербурга”, часть 1. СПБ, 1845, стр. 290, и в Полном собрании сочинений Н.А. Некрасова, т. VI. М, 1950, стр. 120.], а “Литературная газета” тех лет, заговорив о чьей-то виртуозной душе, сочла себя вынужденной тут же прибавить, что виртуозный- “новомодное словцо” [“Литературная газета”, 1841, стр. 94: “В игре и в приемах видна душа виртуозная , чтобы щегольнуть новомодным словцом”.].

В детстве я еще застал стариков (правда, довольно дряхлых), которые говорили на бале, Александрынский театр, генварь, румяны, белилы, мебели (во множественном числе) и т. д.

II

Но вот миновали годы, и я, в свою очередь, стал стариком. Теперь по моему возрасту и мне полагается ненавидеть слова, которые введены в нашу речь молодежью, и вопить о порче языка. Тем более что на меня, как на всякого моего современника, сразу в два-три года нахлынуло больше новых понятий и слов, чем на моих дедов и прадедов за последние два с половиной столетия. Среди них было немало чудесных, а были и такие, которые казались мне на первых порах незаконными, вредными, портящими русскую речь, подлежащими искоренению и забвению.

Помню, как страшно я был возмущен, когда молодые люди, словно сговорившись друг с другом, стали вместо до свиданья говорить почему-то пока.

Или эта форма: «я пошел» вместо «я ухожу». Человек еще сидит за столом, он только собирается уйти, но изображает свой будущий поступок уже совершенным. С этим я долго не мог примириться.

В то же самое время молодежью стал по-новому ощущаться глагол переживать. Мы говорили: «я переживаю горе» или «я переживаю радость», а теперь говорят: «я так переживаю» (без дополнения), и это слово означает теперь: «я волнуюсь», а еще чаще: «я страдаю», «я мучаюсь». Такой формы не знали ни Толстой, ни Тургенев, ни Чехов. Для них переживать всегда было переходным глаголом. А теперь я слышал своими ушами следующий пересказ одного модного фильма о какой-то старинной эпохе: — Я так переживаю! — сказала графиня.

— Брось переживать! — сказал маркиз.

По-новому осмыслился глагол воображать . Прежде он означал фантазировать. Теперь он чаще всего означает: чваниться, важничать. — Он так воображает , — говорят теперь о человеке, который зазнался.

Правда, и прежде было: воображать о себе («много о себе воображаете» и т. д.). Но теперь уже не требуется никаких дополнительных слов.

Очень коробило меня заносчивое выражение я кушаю. В мое время то была учтивая форма, с которой человек обращался не к себе, а к другим. — Пожалуйте кушать!

Если же он говорил о себе: я кушаю- это ощущалось, как забавное важничанье.

Тогда же в просторечии утвердилось словечке обратно — с безумным значением опять. Помню, когда я впервые услышал из уст молодой домработницы, что вчера вечером пес Бармалей “обратно лаял на Марину и Тату”, я подумал, будто Марина и Тата первые залаяли на этого пса.

Вдруг нежданно-негаданно не только в устную, разговорную, но и в письменную, книжную речь вторглось новое словосочетание в адрес- и в течение нескольких месяцев вытеснило прежнюю форму по адресу. Мне с непривычки было странно слышать: “она сказала какую-то колкость в мой адрес”, “раздались рукоплескания в его адрес”.

Такое же недоумение вызывала во мне новоявленная форма: выбора (вместо выборы), договора (вместо договоры), лектора (вместо лекторы). В ней слышалось мне что-то залихватское, бесшабашное, забубенное, ухарское. Напрасно я утешал себя тем, что эту форму уже давно узаконил русский литературный язык. “Ведь, — говорил я себе, — прошло лет восемьдесят, а пожалуй и больше, с тех пор, как русские люди перестали говорить и писать: “до мы, до кторы, учи тели, профе ссоры, сле сари, ю нкеры, пе кари, пи сари, фли гели, и охотно заменили их формами: дома , учителя , профессора , слесаря , флигеля , юнкера , пекаря и т. д.” [В “Женитьбе” Гоголя (1836-1842) есть и дома (1, XIII) и домы (1, XIV).]. Мало того. Следующее поколение придало ту же залихватскую форму новым десяткам слов, таким, как: бухга лтеры, то мы, ка теры, то поли, ла гери, ди зели. Стали говорить и писать: бухгалтера , тома , катера , тополя , лагеря , дизеля и т. д. Еще Чехов не признавал этих форм. Для него существовали только инженеры , и тополи (см., например, IX, 118; XIV, 132), а если бы он услышал: тома , он подумал бы, что речь идет о французском композиторе Амбруазе Тома. Казалось бы, довольно. Но нет. Пришло новое поколение, и я услыхал от него: шофера , автора , библиотекаря , сектора … И еще через несколько лет: выхода , супа , плана , матеря , дочеря , секретаря , плоскостя , скоростя , ведомостя , возраста , площадя [По словам Тургенева, форма площадя с давних времен существовала в диалекте крестьян Орловской губернии: так назывались у них “большие сплошные массы кустов” (И.С. Тургенев , Собр. соч., т. 1. М., 1961, стр. 9). Но есть основание думать, что нынешнее слово площадя возникло независимо от этого орловского термина. Лев Толстой (в 1874 году) утверждал, что в “живой речи употребляется форма воза , а не возы ” (т. XVII, стр. 82).] Всякий раз я приходил к убеждению, что протестовать против этих слов бесполезно. Я мог сколько угодно возмущаться, выходить из себя, но нельзя же было не видеть, что здесь на протяжении столетия происходит какой-то безостановочный стихийный процесс замены безударного окончания ы(и ) сильно акцентированным окончанием а(я). И кто же поручится, что наши правнуки не станут говорить и писать: крана , актера , медведя , желудя . Наблюдая за пышным расцветом этой ухарской формы, я не раз утешал себя тем, что эта форма завладевает главным образом такими словами,которые в данном профессиональном (иногда очень узком) кругу упоминаются чаще всего: форма плана существует только среди чертежников; торта — в кондитерских; супа — в ресторанных кухнях; площадя — в домовых управлениях; скоростя — у трактористов. Пожарные говорят: факела . Не станем сейчас заниматься вопросом: желателен ли этот процесс или нет, об этом разговор впереди, а покуда нам важно отметить один многознаменательный факт: все усилия бесчисленных ревнителей чистоты языка остановить этот бурный процесс или хотя бы ослабить его до сих пор остаются бесплодными. Если бы мне даже и вздумалось сейчас написать: «Крымские тополи », или: «томы Шекспира», я могу быть заранее уверенным, что в моей книге напечатают: «Крымские тополя », «тома Шекспира».

Так как и тополи и томы до того устарели, что современный читатель почуял бы и в них стилизаторство, жеманность, манерничание.

И новое значение словечка: зачитал. Преждезачитал это значило: замошенничал книжку, взял почитать и не отдал. А теперь — прочитал вслух, огласил. «Потом был зачитан проект резолюции».

Прежде, обращаясь к малышам, мы всегда говорили: дети . Теперь это слово повсюду вытеснено словом ребята . Оно звучит и в школах и в детских садах, что чрезвычайно шокирует старых людей, которые мечтают о том, чтобы дети снова назывались детьми. Прежде ребятами назывались только крестьянские дети (наравне с солдатами и парнями). Дома одни лишь ребята. (Некрасов, III, 12)

Было бы поучительно проследить тот процесс, благодаря которому в нынешней речи возобладала деревенская форма.

Вместо отражать появилось отображать. Вместо широкие массы читателей возник небывалый широкий читатель. Появилась в детском просторечии новая форма слабо (“тебе слабо перепрыгнуть через эту канаву”) и т. д.

Страницы: Page 1, Page 2, Page 3, Page 4, Page 5, Page 6, Page 7, Page 8, Page 9, Page 10, Page 11, Page 12, Page 13, Page 14

chukovskiy.su

Живой как жизнь, автора Чуковский Корней Иванович

2-е издание, исправленное и дополненное.«Живой как жизнь» — главная книга Чуковского, посвященная русскому языку, его истории и современной жизни, законам его развития. Нескрываемый и страстный интерес автора к слову как к началу всех начал в сочетании с объективным научным анализом речи — отличительная особенность книги Чуковского, сделавшая ее такой популярной и читаемой в нашей стране.

В книге вы найдете огромное количество примеров живой русской речи, узнаете, что такое «канцелярит» и как с ним бороться, «умслопогасы» и «иноплеменные слова» и многое-многое другое...

Книга «Живой как жизнь» автора Чуковский Корней Иванович оценена посетителями КнигоГид, и её читательский рейтинг составил 3.10 из 5.Для бесплатного просмотра предоставляются: аннотация, публикация, отзывы, а также файлы на скачивания.

В нашей онлайн библиотеке произведение Живой как жизнь можно скачать в форматах epub, fb2, pdf, txt, html или читать онлайн.

Работа Чуковский Корней Иванович «Живой как жизнь» принадлежит к жанрам «Прочая литература по филологии» и «Языкознание».

Онлайн библиотека КнигоГид непременно порадует читателей текстами иностранных и российских писателей, а также гигантским выбором классических и современных произведений. Все, что Вам необходимо — это найти по аннотации, названию или автору отвечающую Вашим предпочтениям книгу и загрузить ее в удобном формате или прочитать онлайн.

knigogid.ru


Смотрите также